Демократия глазами либерала

Из беседы И. Виноградова с д.э.н. Л. Пияшевой

Я совершенно отчетливо понимаю, что в правительстве Гайдара ни о какой либерально-демократической реформе и речи не шло. Речь шла о качественно других вещах - о том, чтобы произвести и сделать легитимным разгосударствление собственности и передать эту собственность высшей номенклатуре - то есть самим себе. Это и было объективным смыслом реформ. Да и не только объективным. Это соответствовало изначальному замыслу: Гайдар в своей книге "Государство и эволюция" совершенно однозначно заявил, что задача заключалась в том, чтобы обменять собственность на власть: члены правительства отдают собственность номенклатуре в обмен на власть. То есть они получают власть, а номенклатура - собственность.

Но они ведь и так имели власть. Они же правительство.

Они не имели поддержки номенклатуры. И им нужно было провести какую-то реформу - ту грандиозную и колоссальную, которую ждали от них люди. Потому что если бы они ничего не делали, а просто занялись сразу прямым, открытым и откровенным номенклатурным переделом, очень возможно, что граждане (тогда еще демократически настроенные) попросту смели бы гайдаровское правительство вместе с Ельциным и революционные изменения, возможно, пошли бы дальше: пришло бы новое правительство, которое занялось бы реформами. Поэтому нужно было осуществить искусную имитацию, имитировать реформы, сделать вид, что это демократические реформы, и убедить основную часть общества, что правительство Гайдара проводит такие реформы, в результате которых людей ждут блага в будущем. И вот на это было потрачено очень много сил.

Еще раз вспомним. Реформа собственности. Это не был переход от государственной собственности на средства производства к частной. Это не была демократическая реформа, в результате которой основная часть населения превратилась бы в собственников. Низшие слои так и не превратились в собственников своих крошечных кафе, магазинчиков и киосков, на базе которых стал бы формироваться средний класс. Те, кто побогаче, поактивнеее, пообразованнее и ближе к производству, не стали собственниками своих предприятий (сначала малых или средних, выпускающих товары и услуги, которых прежде не было). Крупная государственная собственность, пройдя стадию передачи в акционерную собственность, не перешла в статус частного капитала. Ничего этого сделано не было.

В 1992 году с введением гайдаровских налогов был положен конец горбачевским кооперативам и индивидуальной хозяйственной деятельности. К уже существовавшему налогу на прибыль прибавились НДС и еще целый ряд налогов, в результате чего возникли условия, в которых никакой малый бизнес выжить попросту не мог. На гайдаровских налогах буйным цветом расцвело явление, которое тогда называлось рэкетом. Выглядело это следующим образом. Если восемьдесят процентов своих доходов кооператор должен был отдать в виде налогов, а к нему приходил бандит и говорил: "Ты будешь платить сорок процентов, из них половину государству, половину мне", - то кооператор, естественно, соглашался.

А как это мог сделать бандит?

Так формировалась коррумпированность системы. Истоком ее был сговор бандитов с налоговыми и правоохранительными структурами. При их согласии и попустительстве рэкетиры становились теневыми сборщиками налогов. Именно с этого момента началось активное формирование теневого бюджета, параллельно государственному. На начальной стадии это все было очень разобщено, происходили схватки и между самими криминальными структурами, и внутри их, между криминальными структурами и правоохранительными органами, между теми и другими и налоговыми органами. Потом все это потихонечку стало приходить в "норму", сращиваться, обретать форму отлаженного механизма перераспределения части средств помимо государственного бюджета в теневой бюджет. Этот бюджет был уже смешанным, это был бюджет и криминальных, и властных структур, и фактически управлялся он уже людьми президента Ельцина.

Может быть, правильнее называть этот теневой бюджет не бюджетом, потому что бюджет, - это все-таки некая официальная схема расходов и доходов? А это, скорее всего, просто карман...

Нет, я не случайно называю это термином "президентский бюджет" и чуть позже разъясню, почему. Но как ни называй, наполнение этого кармана обеспечивала в очень большой степени именно налоговая система. Мелкое и среднее производство могло существовать теперь только благодаря покровительству криминальных структур, которые постепенно перестали быть таковыми и превратились в официальные "крыши", на верхушке которых уже стояли органы ФСБ, МВД и т.д. Все теневые финансовые потоки уже были контролируемыми, все отдельные рэкетиры из системы были выкинуты. Сложился единый организованный криминально-коррумпированный механизм по формированию второго бюджета или, если хотите, кармана для третьих целей. Эти третьи цели - те цели, которые не имели отношения к прямому бюджету. Бюджет - это то, что берут у общества для неких общих целей - таких, как охрана границ, здравоохранение, социальные расходы, частичная поддержка производства и предпринимательства в особых отраслях вроде освоения космоса и т.п. Третьи же цели - это избирательные кампании, поддержание власти президента, оплата всякого рода президентского бизнеса, пиар и прочее подобное же...

Нехватка денег - результат дефляционной политики Гайдара - вызвала спад производства. При этом надо сказать, что спад производства был запланированным шагом в стратегии реформ. Все так называемые прогрессивные экономисты, включая Шмелева, Гайдара, шведа Ослунда, Джеффери Сакса и др., исходили из того, что России не нужна ее экономическая база, что ее надо демонтировать - действовали по схеме: до основания разрушим, а потом построим. Строить же будем по программе Джефри Сакса (а действовал Гайдар по этой программе) экономику сектора Б - экономику потребительских товаров и услуг; экономику, которая будет ориентироваться на военное производство, а на гражданское, экономику, сходную с той, которая существует на Западе. Но надо при этом отметить, что по программе Сакса планировалось осуществлять на протяжении жизни одного - двух поколений. То есть на формирование инфраструктуры, которая соответствовала бы современной западной, ушло бы лет пятьдесят. А провести финансовую стабилизацию надо было в течение двух лет. И смысл ее (в концепции и программе Гайдара) заключался в том, чтобы изъять из обращения лишние деньги и, по возможности, не печатать новых, сбалансировать бюджет, ликвидировать бюджетный дефицит.

Но, как показала практика, ни о какой финансовой стабилизации реально ни у Гайдара, ни у Черномырдина, ни в последующий период речи не шло. То, что делалось с финансами страны, можно назвать целенаправленной и умышленной финансовой дестабилизацией, посредством которой формировался механизм демонтажа или ликвидации российской экономики и российской промышленности. И наступил момент, когда более 50% всех предприятий стали убыточными. Это немыслимая ситуация ни для какой экономики, бюджет ни одной страны мира не выдержит экономики, в которой убыточно каждое второе предприятие. О каком социальном развитии может идти речь в стране, где все должны работать на то, чтобы поддерживать на плаву убыточные, паразитирующие предприятия?! А так как во время не было принято закона о банкротстве, не отработана сама процедура банкротства (существовали всякого рода псевдопрограммы: взаимозачетов, списание долгов, реструктуризации долгов и т.д.), правительству (по какой причине, не хочу даже обсуждать) было выгодно держать экономику в таком вот состоянии полураспада. И создание вот этих условий и называлось либерально-демократической реформой!

А приватизация?

Ни Гайдар, ни Чубайс не хотели никакой ваучерной приватизации, но поскольку кроме них существовала Дума, существовал Закон о собственности, где прописана процедура, в соответствии с которой каждый человек должен был получить свою долю собственности, они были вынуждены со всем этим считаться, будучи не в силах отменить законодательство. Но они могли внести коррективы - и внесли их. Смысл их поправок свелся к организации дела таким образом, чтобы собственность не попала к гражданам. Ваучер стал формой имитации участия граждан в приватизации.

На деле это выглядело так. Людям раздали бумажки и объявили, что они чего-то стоят. Сто процентов государственной собственности оценили, разделили на число жителей России, получили по десять тысяч на нос, написали в ваучере "10 тысяч рублей", - и каждому раздали. Но, как я уже говорила, из этих ста процентов вывели сразу, сказав, что приватизация второй половины общенародной собственности будет потом (Чубайс назвал эту часть "Наш золотой запас", что в прямом и буквальном смысле действительно оказалось его и их золотым запасом). Таким образом, ваучер сразу же похудел до пяти тысяч рублей. Далее. В каждом приватизируемом предприятии акции разделили следующим образом: 50% в виде контрольного пакета акций сохраняется за государством, а 50 % распределяется. Таким образом ваучер реально стоил уже 2,5 тысячи рублей. Дальше. 5% собственности передавались директорату предприятий - вычитаем из реальной стоимости ваучера и эту сумму. Затем, часть акций (не голосующих) передавалась членам трудового коллектива - и только часть должна была поступать в открытую продажу. Чубайсом была создана сеть посреднических компаний для сбора ваучеров у населения - организованный чековый инвестиционные фонды (ЧИФы), куда граждане должны были внести свои ваучеры. По отношению к населению это была система чистой фальсификации - либо воровства, либо шарлатанства. Ни один чековый инвестиционный фонд не организовался сам: они все получили на это лицензию в ведомстве Чубайса. Дальше гражданам в результате очень широкой государственной рекламы предложили принести свои ваучеры в эти ЧИФы, причем было сказано, что сами граждане акциями распоряжаться не должны. За них это сделаю специалисты ЧИФов, которые будут собирать ваучеры, участвовать в торгах, определять, акции каких предприятий покупать, и покупать эти акции. Предполагалось, что принеся свой ваучер в ЧИФ, ты можешь быть уверен, что владелец чекового инвестиционного фонда приобретет на него акции и эти акции будут храниться в фонде, а ты будешь регулярно получать свои дивиденды.

Но как только ваучеры поступили в чековые инвестиционные фонды, хозяева фондов сформировали пакеты ваучеров и пакетами - в нарушение всех законов - стали продавать их директорам предприятий, которые хотели получить эту долю собственности целиком. Директора предприятий за счет средств своих предприятий, за счет государственной казны и т.д. скупали эти пакеты ваучеров и на них выкупали акции собственных предприятий. Сами ЧИФы, обязанные хранить ваучеры, обменивать их на акции или, на худой конец, хотя бы отдать полученные деньги законным владельцам, естественно, этого не сделали и очень скоро были закрыты. Так закончилась эта чисто мошенническая кампания.

Конечно, каждый гражданин теоретически имел право участвовать в приватизации любого предприятия. Ему говорилось, что во время торгов он может купить на ваучер акцию. Однако все торги были закрытыми, никаких граждан туда и близко не подпускали, туда не пускали даже крупных держателей ваучеров, если они представляли лагерь конкурентов. Потому что дальше распределение собственности шло по своим законам, и посторонним там нечего было делать. В результате такой операции, граждане оказались выпихнутыми из процесса приватизации собственности, а официально им было объявлено, что они просто неправильно распорядились своими ваучерами и добровольно утратили свои шансы стать собственниками.

Как показала практика. Хотя большинство ЧИФов были уничтожены и имена их владельцев никто уже не помнит, часть этих людей осталась на этом рынке и создала на их базе новые акционерные финансовые компании - МММ, Чару, Тибет и проч. Фактически все они стали порождением схемы ваучерной приватизации. Но потом, когда они развернули свою деятельность в масштабах, превышающих всякое представление власти о допустимом, их решено было убрать с рынка. И они были убраны - совершенно насильственно, полностью были дискредитированы. Мавроди тогда арестовали как мошенника... С финансовой пирамидой МММ покончил В.С. Черномырдин, когда Мавроди приобрел акции Газпрома. И доподлинно известно, что компания была уже разгромлена, офисы МММ были очищены, деньги, которые Мавроди собрал, забрала у него власть.

Криминальная игра с ваучерами, затем игра с ЧИФами, потом финансовые пирамиды. на которые собирались все эти деньги, - все это нужно было "повесить" на кого-нибудь. Нужно было найти козлов отпущения. Ими и стали несколько человек, которые раскрутили свои пирамиды по полной программе.

Идеологической подоплекой и экономическим обоснованием финансовой игры с ГКО была необходимость перехода от финансирования бюджетного дефицита через кредиты Центробанка к финансированию его же через привлеченные средства за счет ценных бумаг. Игра с ценными бумагами тоже строилась на том, что их покупателям обещали большие проценты. И само по себе это не заключало в себе ничего недозволенного или мошеннического - об этом свидетельствует опыт большинства западных стран, где бюджетный дефицит тоже финансируется через привлечение средств населения, через государственные ценные бумаги. Так что и у нас переход на эту систему был экономически оправдан, и в 1994 году, когда все это только раскручивалось, большой угрозы в такой программе действительно не виделось. Масштаб бумаг ГКО был сравнительно небольшим, и в течение первого года все было вполне пристойно.

Но уже в бюджете 1995 года была записана операция под названием "стратегический маневр", которую я тоже определила бы как аферу. Эта операция заключалась в том, чтобы через массированный выброс ГКО в обращение привлечь огромное количество денег якобы для покрытия бюджетного дефицита, а в действительности для проведения избирательной кампании и приведения президента Ельцина на второй срок. Это был сговор между банкирами и властью.

"стратегический маневр" заключался в следующем: в 1995 году ГКО печатается больше, в 1996 году - очень много, и продаются бумаги под любой процент; в 1996 году Ельцину обеспечивается победа на выборах, в 1997 году выпуск ГКО сокращается, а к 1998 году все приводится к первоначальному состоянию, к состоянию 1994 года - только на покрытие бюджетного дефицита. Но в результате полился поток дармовых денег, которыми можно было набивать собственные карманы, создавая бешеные состояния, по сравнению с которыми состояние Мавроди не стоит даже упоминания. И когда поняли, что с помощью этого механизма, не согласовывая с населением, можно собирать деньги со всей страны - с каждого предприятия, имеющего счет в банке, с каждого человека, имеющего сбережения, - остановить этот механизм стало уже невозможно.

Были избраны семь уполномоченных банков, которые покупали эти ГКО за счет тех денег, которые приносили частные лица (полагая, что будут иметь свои 3%, и не подозревая, что их вкладам грозит превращение в ноль), и тех денег, которые поступали в банк в результате всех проводимых банком операций и расчетов.

Наряду с этим была проведена, с моей точки зрения, абсолютно противозаконная авантюрная акция, обязывающая страховые компании, пенсионный и все другие фонды держать часть своего уставного капитала в бумагах ГКО. Таким образом, деньги фактически забирали у предприятий, у населения и у всех фондов.

Для чего?

Если всю собранную в 1996 году сумму принять за 100%, то на покрытие бюджетного дефицита ушло 30%, а 70% заново привлеченных средств были использованы для избирательной кампании Ельцина и для формирования частных капиталов лиц, участвовавших в этой афере. А участвовали в ней: №1 - Центробанк, №2 - Сбербанк, №3 - коммерческие банки плюс некоторые частные лица. В результате этой операции Ельцина действительно на трон посадили, его рейтинг с 6% подняли на положенную высоту - купили, оплатили, сделали, нарисовали (везде по-разному), то есть деньги частично и в самом деле израсходовали на выборную кампанию, но большая их часть была вывезена из страны (это был один из каналов, по которым шел отток капитала). В 1997 году пора было остановиться. Но вместо того, чтобы прекратить игру, ее продолжили - уже с тем, чтобы поступления шли только в собственные карманы устроителей. На этих процентах очень сильно нажились люди из Центрального банка, из Сбербанка, частично из коммерческих банков и частные лица - в основном из правительства (список их в Прокуратуре есть, но Прокуратура его не оглашает). Если верить прессе, частные лица действовали по следующей схеме: член правительства на несколько месяцев выходит в отставку, как частное лицо берет многомиллиардный кредит в одном из банков (ему, разумеется, охотно этот кредит дают), покупает ГКО, получает по ним проценты - а тогда проценты по ГКО были бешеные, 250-290% годовых, - возвращает в банк кредит, а на 190-200 % с суммы, которую он брал, покупает акции Газпрома ли, РАО ЕЭС, в данном случае неважно. Таким образом обесточивалась вся экономика. Немногие "частные лица", как пылесос, собирали деньги отовсюду, из этих же денег они выплачивали проценты по долгам. И в какой-то момент, когда в бюджете физически не было денег на то, чтобы выплатить очередной долг, они все это обрушили. Они устроили дефолт, тем самым "кинув" всю страну, все население - всех тех, кто думал, что имеет накопления, не зная, что в действительности происходит со сбережениями.

Та же схема была с Евробондами, которые осуществлял и очень рекламировал Лившиц, - с той лишь разницей, что внутренние долги просто "кинули", а внешние, которые размещались под акции предприятий, были обеспечены реальной собственностью в России. Кто-то набил бы карманы, а стране пришлось бы расплачиваться реальными богатствами - предприятиями, нефтяными скважинами, территориями. Развитие схемы Евробондов, если бы оно продолжалось несколько лет и набирало обороты, привело бы к тому, что все, что здесь можно заложить, было бы заложено.

Дефолт не был следствием кризиса. Просто организаторы финансовой пирамиды ГКО в определенный момент обрушили ее и отказались выплачивать долги - и внутренние, населению страны, и внешние. Вся операция по раскручиванию и обрушиванию этой пирамиды была санкционирована людьми из МВФ, и заявление 17 августа 1998 года было сделано при прямом согласии МВФ. Но когда произошел дефолт, и Запад, и МВФ поставили большой вопросительный знак: никто не ожидал, что власть откажется выплачивать иностранные долги. Правда, расследование, которое велось Прокуратурой и комиссией Совета Федерации, выявило (этот факт подтвержден документально), что западные держатели ГКО и Евробондов были заранее предупреждены о предстоящем падении, и все, кому это было нужно, заранее сбросили акции. То же самое касалось части уполномоченных банкиров в России. Они просто нажились на этих акциях, вовремя избавились от них, а людям не выплатили ничего.

Таков в общих чертах механизм организованной командой Гайдара аферы государственного масштаба - аферы, экономически обоснованной и идеологически поддержанной прессой. И когда меня спрашивают: кто жулик - Мавроди или организаторы финансовой пирамиды ГКО, я отвечаю, что, наверное, и Мавроди где-нибудь сжульничал, наверное, что-нибудь потратил и на себя... Но, полагаю, нелепо даже упоминать эти его грехи рядом с грехами наших реформаторов, организовавших пирамиду ГКО...

То, о чем вы рассказали, рисует недавнюю историю России в совершенно непривычном, наверное, для некоторых наших читателей свете. Ведь получается страшная вещь: приходится признать, что руководство страной захватила банда аферистов, которые элементарно ограбили страну. Получается, что вся система приватизации - это и есть не что иное, как совершенно отчетливое ограбление ими населения в свою собственную пользу...

Чуть подробнее - в чем был смысл накачивания рынка деньгами в момент либерализации цен? Зачем проводилась дефляционная политика - понятно: надо было как-то добиваться хотя бы относительной финансовой стабильности. Но зачем нужна была денежная эмиссия?

Смысл денежной эмиссии состоял в том, чтобы ликвидировать сбережения. И у Гайдара и у Шмелева, и у всех других экономистов его команды было убеждение, что существует денежный навес - избыток денежной массы. Они считали, что для стабилизации лишние деньги необходимо ликвидировать. А лишние деньги - это накопления населения; следовательно, нужно было ликвидировать эти накопления. Деньги можно было конфисковать - просто списать. Но это, как вы понимаете, непопулярная мера. Однако существовал и другой путь: деньги можно было обесценить с помощью денежной эмиссии. Если цены выросли на 2 600 %, на столько же уменьшилась покупательная способность населения. В 1990 году 30 тысяч рублей на книжке - это было состояние (6 тысяч стоила "Волга"): на эти деньги человек мог учить и лечить своих детей, отдыхать в течение многих лет, обеспечивать себе безбедную старость и похороны. И те же 30 тысяч после проведенной либерализации - это была куртка, газовая плита и два платья. В конечном счете, эти 30 тысяч превратились в три рубля, на которые можно было купить батон колбасы. То есть через механизм денежной эмиссии у людей отняли их накопления. Отсюда и инфляция.

Один раз я читала у Гайдара: надо выровнять стартовые условия для всех тех, кто будет участвовать в приватизации. Вот он, корыстный интерес, - забрать у людей те деньги, с помощью которых они могли бы участвовать в приватизации. Потом дать каждому по ваучеру, потом эти ваучеры забрать и таким образом лишить население всякой возможности участвовать в приватизации. Это и есть "равные" условия для всех. Кроме, разумеется тех, кто на этом сумел нагреть руки.

Не продажа либо передача в частные руки государственной собственности, не отказ от ликвидации государства как собственника, а передача всяческими способами этой собственности в руки номенклатуры, в корпоративно-государственную смешанную форму (разгосударствленную, но и государственную одновременно) - вот в чем был смысл гайдаровской реформы.

Вернемся теперь к теме двух бюджетов, которую Вы затронули как раз в связи с приватизацией. Приватизация была первым источником формирования теневого бюджета. Но вторым, очевидно, стало налоговое бремя на предпринимателей?

Совершенно верно. Линия налогов имеет две составляющих. Для того, чтобы продолжать жить в условиях смешанной экономики, в условиях, когда большинство предприятий убыточны, когда собственность не работает как частная и не дает соответствующих доходов, нужен большой бюджет, нужно много денег. Деньги можно взять с помощью налогов - это официальная часть, которая собирается у общества в бюджет для того, чтобы через бюджет поддерживать жизнедеятельность общества и обеспечивать экономическое и хозяйственное воспроизводство, одновременно обеспечивая социальную часть. Логика такая: чем больше налоги - тем больше денег в бюджет, тем больше средств для поддержания воспроизводства.

Теперь мы будем говорить о бюджете. Если бы бюджет был тем, что нам представляют, и все налоги, которые существуют, поступали бы в этот бюджет, через него можно было бы действительно решать все вопросы и проводить экономические реформы. Декларированной частью бюджетной реформы была ликвидация бюджетного дефицита и ликвидация инфляции. Это была положительная цель - как строительство коммунизма, светлого будущего: сбалансированный бюджет и отсутствие инфляции. Что соответствует либеральным принципам в экономике.. Но если посмотреть ежегодные цифры инфляции, мы увидим, что каждый раз реальная инфляция немного превышала запланированную: то есть денег выпускали намного больше, чем планировалось. Посмотрев на размер бюджетного дефицита, мы убедимся, что декларация о том, что бюджет должен быть сбалансированным, в течение всего десятилетия оставалась чистой декларацией. Ни разу бюджет не был сбалансированным, более того - бюджетный дефицит все рос и рос. Если же мы посмотри третий показатель - динамику роста внутреннего и внешнего долга, мы увидим, во-первых, что она намного опережает рост бюджетного дефицита, а, во-вторых, что она просто чудовищно огромна. С объявленных горбачевских примерно сорока миллиардов долларов внешний долг за это десятилетие дорос до ста пятидесяти миллиардов долларов. Плюс еще примерно такой же внутренний долг государства.

В результате этой так называемой бюджетной реформы произошло следующее: государственные финансы разделились на две составляющие. Вначале - на большую составляющую государственного бюджета и государственных финансов, открытых и легальных, и небольшую теневую составляющую, которую я называю президентским бюджетом. А начиная с 1995 года - на все большую часть президентского бюджета и все меньшую часть бюджета общественного. Финансовая система стала двухканальной: один канал обслуживал официальную общественную жизнь, а второй обслуживал то, что я называю третьими целями - война в Чечне, финансирование генералитета, избирательные кампании, личные самолеты глав администрации, виллы за рубежом, личные счета. Все это составляло нелегальную закрытую часть системы государственных финансов. Все, что касается Думы, Совета Федерации, обсуждения в прессе, касается только верхней - открытой - финансовой системы страны. Пропорции сейчас примерно таковы: одна треть - общественные финансы, две трети - "президентский бюджет".

Предприятия, существующие сейчас в России, - все до единого - априори существуют в режиме ухода от налогов. Ни одно предприятие в такой системе налогов выжить не может. Официально общий совокупный налог со всеми социальными отчислениями составляет от 80 до 100% доходов. При этом часть предприятий уходит от налогов, но выплачивает их в какой-то доле, и эта доля поступает в бюджет по налоговым каналам. А теневая часть налогов, которая не выплачивается, не остается в чистом виде у налогоплательщиков (у налого-не-плательщиков), это "отмытая" часть делится между теми, кто позволяет, либо сам участвует в "отмыве". При этом общая сумма, затрачиваемая предприятием на налоги, значительно ниже официальной суммы налогов.

Существуют легальные и нелегальные формы освобождения от налогов. Каждое предприятие имеет "крышу". И это уже не рэкетирская крыша, как это было в горбачевские времена. Каждая "крыша", в свою очередь, имеет "крышу" в ФСБ. Соответственно нелегальные налоги делятся между этими двумя "крышами". И содержать систему таких налогов сверхвыгодно той системе, которая у нас возникла. Все экономисты пишут о том, что налоги не должны превышать 30%. Для развития страны нужны официальные налоги в 30%, и тогда ни "крыш", ни ФСБ, ни налоговой полиции - ничего этого не будет. У нас же идет конкуренция между двумя чашами весов - либо развитие страны, либо наполнение "президентского бюджета". А для последнего налоги должны быть 80% и повышаться из года в год. И бюджетные программы каждого следующего правительства и каждого следующего года, если их смотреть в динамике, предполагают повышение и введение все новых и новых налогов (мы говорим про все десять лет - пока до Путина).

Самая большая налоговая конфискация должна была произойти в результате реализации программы Кириенко. Там также была программа, которая называлась "Сокращение государственных расходов". Надо заметить, что из года в год власть объявляла о том, что нужно сокращать государственные расходы, надо сокращать государственный бюджет, одновременно та же власть наращивала налоговый пресс, чтобы брать как можно больше денег. И получалось так: денег у населения нужно брать как можно больше, а государственные расходы сокращать. Сокращение государственных расходов - это сокращение расходов на науку, на здравоохранение, на образование, на содержание солдат. Из года в год декларировалось, что социальные расходы сокращаться не будут, а будут сокращаться управленческие расходы. Из года в год социальные расходы сокращались, а управленческие росли. В результате программы сокращения государственных расходов означали сокращение расходов на общество. А параллельно вводились все новые и новые налоги, гербовые сборы и проч. - не буду перечислять их, не было разве что налогов за сбор грибов и за содержание в доме тараканов. И такая налоговая вакханалия развивалась с 199г года, с гайдаровского НДС, на протяжении всего десятилетия. При этом каждый раз декларировалось, что нужно поощрять производителей, поэтому надо сокращать налоги на производителей и увеличивать налоги на граждан. Частично это проводилось. Но на самом деле это тоже была идеологическая фальшивка, потому что если бы действительно хотели снизить налоги на производителей, их надо было сокращать до уровня 30-40 %.

Итак, как мы говорили, часть налогов поступает в государственный бюджет, который сокращается из года в год, расходы которого сокращаются, и граждане из этого бюджета получают все меньше и меньше. А идеология этого - опять рыночная, опять либеральная. В этом деле фигура номер один - Немцов. Он с этого начинал. Это жилищно-коммунальная реформа. Суть ее в следующем: люди платят налоги и получают из бюджета дотацию на оплату жилья; власть же решает сделать так, чтобы они платили за все сами, но налогов при этом никто не сокращает, зарплату никто не повышает и не индексирует. Получается двойной налог. То же самое с медициной - платная медицина. То же самое с образованием - платное образование. Это у них называется либеральным. Как на Западе. Они только упускают из виду, что на Западе, во-первых, нормальные налоги на производителей, во-вторых, нормальные зарплаты и, в-третьих, на Западе структура финансовой системы устроена таким образом, что граждане имеют возможность из своих доходов учиться, лечиться, отдыхать, оплачивать свои дома и т.д. Там люди получают то, что производят, и у них не существует "президентского бюджета", который на две трети - если не на три четверти - сжирает то, что производит вся страна.

У нас налоги увеличивают. А то, что поступает из бюджета, сокращают. Деньги, которые собирают и которые не поступают в официальный бюджет, идут в теневой. На эти деньги живет высший российский класс, который получил собственность и государственные финансы. Параллельно с приватизацией собственности, которая была не приватизацией, а передачей собственности номенклатуре, произошла приватизация государственных финансов - то есть передача финансовых ресурсов той же номенклатуре. Номенклатура получила и собственность, и деньги, и власть - за счет того, что у населения забрали право на собственность. То есть либеральная реформа в результате лишила 90% населения возможности быть собственниками, а финансовая реформа лишила основную часть общества возможности распоряжаться деньгами, которые люди сами зарабатывают. Им не оставляют денег для инвестиций - их забирают, им не оставляют денег для развития. Развитие и инвестиции не осуществляются, потому что эти деньги вместо того, чтобы идти на развитие и инвестирование, через президентский бюджет поступают на третьи цели...

Это мы говорили о втором источнике президентского бюджета - о налогах и теневом их уходе. Первым была приватизационная система и ГКО. Третий - совершенно официальный и легальный источник теневого бюджета - освобождение от налогов своих людей. Кто получает бюджетные послабления, освобождения, реструктуризации и прочие льготы? - Газпром, РАО ЕЭС, то есть власть имущие. Система строится следующим образом: хозяин отрасли - обязательно член правительства, и чем выше отрасль, тем более высокое положение занимает ее хозяин. Вот Черномырдин, глава Газпрома, - он был премьер-министром страны. Таким образом, основные послабления, дотации, льготы имеют те, кто эти льготы сам распределяет. А налоговое освобождение - это бешеные деньги.

Газпром не работает под криминальной "крышей", он работает под собственной "крышей" правительства. И работает он таким образом, что у него совокупный налог составляет нужные 40%. Данных статистических нет, но когда мы говорим о вывозе капитала, то вывезенный капитал - это капитал не официального бюджета и не предприятий, которые работают открыто. Его осуществляют те, кто работает в теневом секторе. Я не могу сказать, какая доля вывезенных нефти и газа является нелегальной, но я точно знаю, что часть нефти продается нелегально - в том смысле, что эти деньги не поступают в бюджет и оседают на счетах, которые являются корпоративными. Это не личные счета. Вот когда Черномырдину говорят, что он 4 миллиарда своровал, а потом говорят: 1 миллиард, - здесь один миллиард на личном счете, а три - на корпоративном. Корпоративный счет есть счет президентского бюджета.

Есть бизнес, который контролируют коммунисты. У них то же самое - и за границей, и здесь существуют корпоративные счета, и коммунисты из корпоративных денег содержат КПРФ, Зюганова с его самолетами и путешествиями. Деление между демократами и коммунистами во власти сейчас абсолютно условно. Сейчас деление другое: кто какой собственностью владеет и кто из нее что получает.

Так что "президентский бюджет" формируется за счет теневого бизнеса.

Наркотики - тоже теневой бизнес...

Вероятно, и они дают какую-то часть в этот бюджет, иначе бы наркобизнес просто не существовал.

Дело Березовского было - быть казначеем этого бюджета при Ельцине. Березовский формировал этот бюджет, распоряжался этими деньгами.

Ведь у нас существует сектор президентского бизнеса - со своими экономическими свободами, своей конкуренцией. И существует сектор легального - гражданского - бизнеса. Гражданский бизнес частично питает президентский и должен обеспечивать "социалкой" всех граждан. Президентский налогов не платит, деньги, получаемые от предпринимательства, образуются на ножницах цен, на налоговых освобождениях, на списании долгов, не возвращении кредитов (под кого-нибудь из премьер-министров берутся бюджетные кредиты, осваиваются и не возвращаются, списываясь на внутренний долг. Это означает, что премьер-министр деньги освоил - построил виллу или завод открыл, а долг возвращать придется налогоплательщикам). Существующий институт внутреннего долга - это тоже одна из форм наполнения президентского бюджета. Получается двойное налогообложение: из бюджета берутся деньги, которые взяты у налогоплательщиков, деньги осваиваются и записываются на налогоплательщиков еще раз. Таким образом, народу приходится вторично оплачивать то, что освоили наши премьеры, вице-премьеры, министры и чубайсовские собственники, так называемые эффективные инвесторы. Всю убыточность предприятий этих собственников списывают на внутренний долг. Внутренний долг растет, растет и внешний. Берутся и осваиваются кредиты. Кредиты, которые берутся в МВФ под реформы, не идут ни на развитие страны, ни в экономику, ни на инвестирование. Эти кредиты идут на содержание, поддержание и упрочение власти и на формирование собственности бизнеса власти. Власть эти деньги проедает, частично вкладывает в свои производства, а на общество записывается внешний долг - 140 миллиардов долларов...

Понятно, что государство заинтересовано в том, чтобы быть "крышей" для крупных налогоплательщиков, и в организации финансовых потоков, текущих прямо в президентский бюджет. Понятно, что в том же самом заинтересованы владельцы предприятий и целых отраслей. А как в этом отношении обстоит дело со средним и мелким бизнесом? Как ему удается выживать? За счет чего? Существует ли по-прежнему позволяющая уходить от налогов система криминальных крыш? И насколько ситуация вообще благоприятна для развития нашей отечественной промышленности?

До дефолта 1998 года малый и средний бизнес существовал в том полутеневом режиме, о котором я уже говорила. Все, кто выжил на этом рынке, выжили не в результате конкуренции, а в результате бандитского раздела сфер влияния и взаимоотношений с властью и налоговой полицией. Выжившие приспособились к условиям полулегального существования, смыслкоторого заключался в том, что минимально возможная часть доходов из-под налогообложения уводилась. Это позволяло малому бизнесу сводить концы с концами. Никаких серьезных накоплений капталов для развития среднего и малого бизнеса не осуществлялось, потому что даже если в результате производственной деятельности такой капитал возникал, его нельзя было показывать. Инвестирование в строительство коттеджей происходило, но сразу становилось достоянием налоговых органов, и деньги, которые зарабатывались в этом секторе, приходилось так или иначе укрывать. Невозможность легализовать доходы, естественно, становились фактором, который сдерживал развитие предпринимательства. Так продолжалось до дефолта. Затем ситуация изменилась. Начиная с августа 1998 года, в России произошел переход власти в руки спецслужб.

Первой парой были Примаков и Маслюков. КПРФ к этому времени приготовила пакет законов, программ, постановлений, в соответствии с которыми могла начинать осуществляться реставрация социализма. Это называлось усилением роли государства для наведения порядка, обозначалось как введение планового начала в хозяйственную жизнь, установление контроля над ценами, составление долгосрочных программ развития и т.д. Неважно, какие это были документы, важно, что они были изготовлены в Думе и Совете Федерации и частично приняты соответствующими постановлениями. Премьером же стал Примаков - человек из спецслужб, которому, судя по всему, были даны определенные директивы, что и как следует делать.

Вначале, правда, это все казалось незаметным. Многим очень понравилась стабильность, которую намеревался установить Примаков. Но после августа 1998 года в России произошли перемены, которые вряд ли можно назвать стихийными. Прежде всего прекратили свое существование т.н. "уполномоченные банки", которые составляли основу системы коммерческих банков, деливших финансовую власть с Центробанком и игравших на политической сцене роль банков-олигархов. Власть оказалась перед выбором: или поддержать в соответствии с формулой об усилении экономической роли государства в хозяйственной жизни страны коммерческие банки, с помощью которых она на протяжении последних лет перекачивала деньги из сферы общественного производства и потребления в "президентский бюджет". Или разорить в соответствии с либеральной формулой о банкротстве неконкурентноспособных. Власть выбрала второе. Она ничего не сделала для того, чтобы обеспечить проплату долгов населению через эти банки и чтобы сохранить их статус и их положение на рынке. Были ликвидированы практически все крупнейшие банки - СБС-Агро (Смоленский), Мост (Гусинский), Менатеп (Ходарковский), Инкомбанк (Виноградов), Онэксим-банк (Потанин, Прохоров и т.д.) и др., которые играли вместе с Центральным банком - фактически с властью - в ГКО и на этом обогатились, ибо участие банков в воровстве национальных ресурсов и финансовых средств через пирамиду ГКО было оплачено теми огромными доходами, которые они имели по установленным процентам. Теперь же их убрали с политической сцены как олигархов, претендующих на политическую власть, и одновременно как банкиров. Кроме этого была ликвидирована большая сеть средних и мелких коммерческих банков. В результате выжило лишь незначительное количество банков - как правило, хорошо контролируемых властью и Центробанком. Ручных банков. Лояльных банков. Среди них - Альфа-банк (Авен), Внешторгбанк (Тулин), Банк Москвы (Бородин) и др. Часть из них вовремя слили свои ценные бумаги, другие (Банк Москвы) были поддержаны властью.

Таким образом коммерческая часть банковской деятельности фактически была ликвидирована. Это первое. Подчеркну, впрочем, что я просто констатирую факт и не берусь ответить, случилось ли эта ликвидация одних и поддержка других стихийно или по предварительному сценарию.

Но могла быть поставлена и цель, частично ликвидировать, а частично ослабить эту систему, не объявляя ни причин, побудивших к этому, ни того, что это делается целенаправленно. И то, что реально произошло, вполне укладывается именно в этот сценарий.

Сразу же после августа 1998 года в производственной сфере и в сфере услуг начались массовые банкротства и вымывание с рынка мелкого и среднего предпринимательства. В результате дефолта практически все коммерческие структуры (а они все работали в основном в долларе) были выкинуты с рынка после того, как доллар с 6 поднялся за несколько приемов до 24 рублей. Средний класс был ликвидирован, а высший класс еще приумножил свое благосостояние.

Первые два прямых последствия организованного дефолта ликвидация части коммерческой системы банков, централизация финансов в Центробанке, подконтрольность всех уцелевших банков центральному и ликвидация большей части малого российского бизнеса (как писали тогда, выжило примерно 20-30%). Что это такое? Несомненно: централизация в руках властей собственности, власти и капитала.

Следующий постдефолтовский этап был связан с просьбой Степашина на роль премьера и кандидата в преемники Ельцина. Опять спецслужбы. Но Степашин по каким-то причинам не подошел - то ли оказался слишком мягким, то ли не понял задачи, перед ним поставленных. В результате перестановок он оказался во главе Счетной палаты - органа, который по своему статусу должен был контролировать расходование государственных финансовых средств. Основной функцией Счетной палаты был контроль за деятельностью Центробанка и Министерства финансов. Кармоков, возглавлявший Счетную палату с первого дня создания и до этого момента, худо-бедно, но осуществлял эту деятельность, постоянно направлял соответствующие "дела" в Думу, в Совет Федерации, в Прокуратуру, доводил информацию о нецелевом использовании бюджетных средств до общественности, а его заместитель Болдырев периодически ее озвучивал. Обвиняя Кармокова в заигрывании с коммунистами, власть всячески блокировала прохождение этих дел. Но тем не менее работа по выявлению злоупотребления в финансовой сфере все же и все те финансовые злоупотребления, которые осуществлялись через Центральный банк и Министерство финансов, отслеживались. Документы эти были, Кармоков их представлял. С заменой Кармокова на Степашина поток разоблачительных дел практически прекратился. Это означает, что спецслужбы взяли в свои руки контрольный институт, который, по функциям своим, должен был отслеживать "президентский бюджет", траты на третьи нужды и т.д.

После того, как попробовали Степашина премьера и отказали ему в этой роли, был избран человек уже чисто из КГБ - молодой, активный, со стопроцентно кэгэбэшной карьерой - Владимир Путин. Таким образом спецслужбы получили президентскую власть и объявили в качестве главного направления реформ первого года укрепление вертикали государственной власти. Здесь нужно сразу сказать, что уже и в результате гайдаровского реформирования экономики, собственности и власти мы оказались в смешанной системе не только экономической, но и собственно системной. Это означает, что во главе страны оказались разгосударствленные, коммерциализированные, занятые предпринимательством правительство и власть. Та власть, которая существует у нас сейчас, декларативно выступает только от имени государства. Но фактически она несет в себе одновременно две функции - с одной стороны, государственную, а с другой, все наши государственные мужи заняты той или иной формой бизнеса. Военные торгуют оружием, практически все министры экономического блока, все вице-премьеры имеют свои экономические вотчины, где занимаются накоплением своего капитала. Сама реформа была направлена на обеспечение симбиоза власти и бизнеса, и именно поэтому и произошло объединение государственной функции и коммерческой власти.

Заявление об укреплении вертикали государственной власти можно и должно было прочитать поэтому как заявление об укреплении власти разгосударствленной, коммерциализированной, имеющей свой частный коммерческий интерес. Отсюда ясно, почему Путину потребовалось ослаблять Совет Федерации (что было сделано в первую очередь), создавать Конституционный совет и убирать из власти наиболее активных губернаторов. Потому что Совет Федерации - это конкурирующая структура власти, напрямую зависящая от избирателей и несущая ответственность на местах за экономическое и социальное положение в своих регионах. Поэтому необходимо было ослабить губернаторов как власть, отправить их подальше из Москвы и назначить представителей, подконтрольных и центральной власти, и - частично - самим губернаторам. И реформа Совета Федерации, на мой взгляд, - ослабление этой ветви власти. Это первая особенность заявленной реформы власти.

Второе - это создание в Государственной Думе партии "Единство", которая обозначает себя как правительственная. Это партия, в основном состоящая из номенклатурных людей, в большинстве своем либо имеющих прямое отношение к спецслужбам, либо военных. Таким путем власть фактически установила свой контроль над законодательством.

Сделать подконтрольной Думу, ослабить Совет Федерации - вот первые два действия произведенной политической реформы. Третье же действие связано с захватом СМИ. Финансовые потоки подконтрольны, накопление промышленного капитала тоже подконтрольно, законодательная власть - ручная, исполнительная власть - прежняя и своя; подчинение СМИ естественно является следующим логическим шагом в этой цепочке. И история с НТВ - это наступление на свободу в этой сфере, потому что на свободу финансового капитала и промышленного капитала уже наступили.

Обратимся, наконец, к Посланию президента, где сказано, что в первый год проведено все перечисленное (только все названо с положительным знаком) и укрепилась власть (что они в действительности и сделали - укрепили свою собственную власть). А дальше в этом Послании содержаться два пункта, прямым текстом говорящие, что, во-первых, время революций, реформ и радикальных изменений и преобразований закончено. Это означает, что власть официально объявила окончание либерально-демократических реформ, начавшейся в 1991 и закончившейся в день, когда было объявлено Послание.

Окончание реформы, которой на самом деле и не было.

Либеральная фразеология играет уже в чистом виде роль камуфляжной присказки - вроде той, что была прежде, когда везде и всюду говорилось, что мы строим коммунизм. И считаю я так потому, что Путин сам заявил о том, что не следует трогать собственность, не надо осуществлять ее передел. А это значит, что власть намеревается сохранить status quo с помощью тех собственников, которые уже есть.

Таким образом, оба заявления - о том, что реформы завершены, и о том, что движение собственности прекращается и мы начинаем жить в условиях стабильности, - и говорят о том, что, по логике экономической жизни, власть будет вынуждена предпринимать дальнейшие шаги по усилению административного элемента в хозяйственной жизни.

Значит, если говорить о чисто экономической схеме, все это выразится в том, что будет происходить еще больше6е сращение государственной власти с крупными монополиями?

Да. Знакомый социалистический способ - когда были ВПК, АПК, когда все было по комплексам и когда была централизованно управляемая милитаризованная экономика, при которой ресурсы всего общества направлялись на создание военной индустрии, обеспечивающей рабочими местами и заработной платой все население страны.

Откуда эта власть будет брать деньги? Та власть получала деньги через ГКО, через каналы внебюджетных фондов, всякого рода манипулирование бюджетными деньгами и через внешние займы...

Нефть?

Естественно. Неучтенная продажа нефти (неучтенная - для общественных финансов и для общественного бюджета) - один из источников наполнения "бюджета президентского". Ну, а другие? Поэтому возникает вопрос, откуда еще власть будет брать деньги на новом этапе. В этом году проблема решалась так: бюджет был принят таким образом, что вся дополнительная часть доходов, которая должна была возникнуть в результате благоприятной экономической конъюнктуры и высоких цен на нефть, должна была поступить в "президентский бюджет", в распоряжение власти. В президентском Послании Путин напрямую сказал, что бюджет нужно разделить на две части. Теперь официально будут приниматься два бюджета: один - тот, через который будут распределяться средства на финансирование обычных бюджетных статей расходов, и другой - тот, который будет обеспечиваться за счет благоприятной экономической конъюнктуры и дополнительных источников, и распоряжаться которым будет правительство без контроля Государственной Думы. Думе будет предложено принимать или не принимать тот бюджет, который ей будет предоставляться, а второй станет легальной формой наполнения "президентского бюджета", через который, как заявляет власть, будет осуществляться развитие страны, будут проводиться разного рода программы развития.

Таким образом, происходит новое административное распределение бюджетных средств на две части: одна - для общества, одна - для власти. И "президентский бюджет" , который до сих пор был нелегальным, сохраняя в прежнем объеме нелегальные формы своего пополнения, еще берет на себя и легальную часть денег, которыми будет распоряжаться по собственному разумению. На что пойдут эти деньги? Оптимист, верящий декларациям власти, повторит: на развитие страны, стимулирование экономического роста и поддержку предпринимательства. Я же скажу: на содержание государственного коммерциализированного сектора экономики, получающего наиболее высокие прибыли для достижения тех целей, которые будет ставить перед собой власть.

Итак, с одной стороны совершается попытка играть на народ ("мы с народом решили, что нам нужен этот гимн и этот флаг"). С другой, - полное игнорирование интеллигенции. Это коммунисты боялись слова, боялись недовольства народа, потому так и возились с диссидентами, досконально выясняя, кто и что сказал. За прошедший период и страх слова и страх народного возмущения совершенно пропал у власть имущих. Они дали возможность выговариваться всем, кому угодно, и все годы не снимали "Кукол", или "Итогов", показывая, что им это безразлично. По принципу: "А Васька слушает - да ест". Прямые разоблачения, доказательства коррупции, если не обращать на них внимания, оказались ровно ничего не значащими. И еще в одном они убедились: люди, прошедшие всю историю лагерей, физического уничтожения, всю сталинскую мясорубку, всю брежневскую борьбу с инакомыслием, не знают ничего более важного, чем чисто физическое выживание. Что русский народ абсолютно управляем и более важных целей, чем наличие работы и еды для детей, у него не существует. Так что власть хорошо знает, что ей не грозят ни народные бунты, ни слово, ни демократическое движение. Последнее они разложили и уничтожили в зародыше. Едва оно стало формироваться, как туда немедленно были направлены люди из тех же спецслужб, которые его разделяли, растворяли, компрометировали и дискредитировали.

Думаю, что кто бы ни пришел сегодня к власти, из той ситуации, в которой оказалась Россия к началу нового столетия, положительного выхода нет.

"Либеральной реформы в России не было и в ближайшее время не предвидится". Континент, № 107, 2001. Париж-Москва. Печатается с сокращениями.