Макарий, Митрополит Московский и Коломенский

Святейший Патриарх Никон

(К вопросу о канонизации)

На патриарха Никона взведено много обвинений. Раскольники упрекают его во введении новой веры. Православные возлагают на него вину за раскол. Нам думается, что пинать такого льва, хотя и мертвого, вряд ли кто-либо имеет право. Предоставим слово великому столпу Православия митрополиту Макарию.

В 1651 году царь пожелал перенести в Москву из Соловецкого монастыря мощи святого митрополита Филиппа. Это дело возложено было на митрополита Никона, который и отправился в Соловецкий монастырь. Но в это время умер патриарх Иосиф. В преемники ему царь избрал Никона. Когда он с великим торжеством приехал в Москву с мощами святого Филиппа, царь объявил Никону об избрании его в патриархи. Но совершенно неожиданно для царя Никон стал отказываться от патриаршества: от твердо был уверен в привязанности к себе царя, но знал, что бояре негодовали на любовь к нему царя и на ревность его к пастырскому долгу и что ему придется вступить в борьбу в боярством.

Долго со слезами, на коленях царь, духовенство и бояре упрашивали Никона в Успенском соборе принять патриаршество. Наконец он растрогался, и сам со слезами проговорил: "Если вам угодно, чтобы я был у вас патриархом, произнесите обет в этой соборной церкви, что вы будете соблюдать евангельские догматы, правила святых апостолов и святых отцов и каноны благочестивых царей. Если обещаетесь слушать меня как вашего главного архипастыря и отца во всем, если дадите мне устроить Церковь, то я по вашему прошению не стану отрекаться от великого архиерейства". Все поклялись, что станут поступать так, и Никон согласился. Это происходило 22 июля 1652 года, а 25 июля совершилось поставление Никона на патриаршество. Никону было тогда еще только 47 лет; он был полон сил и энергии; царь считал его своим "собинным другом".

Таким образом, все предвещало, что Никон сделает многое, став во главе Церкви. Действительно, деятельность его была широка и разнообразна: она касалась и церковных, и гражданских дел; во всем проявлялась его властная рука, предприимчивый и деятельный дух, твердая и решительная воля.

Самая тесная дружба соединяла нового патриарха с царем. Они вместе молились, вместе занимались государственными делами, вместе садились за трапезу; так было каждый день. Патриарх был восприемником царских детей. В течение шести лет, с 1651 по 1657 год, ни одно государственное дело не решалось без участия патриарха Никона.

Самым блестящим политическим делом этого времени было присоединение Малороссии к России. Беспрестанные преследования православной веры поляками в Малороссии заставили гетмана Богдана Хмельницкого обратиться к единоверной России: он неоднократно изъявлял желание быть под покровительством царя православного. Но из опасения войны с Польшей царь отклонял это дело. Тогда Богдан Хмельницкий послал грамоту патриарху Никону, умоляя о присоединении единоверного народа. Никон и дал этому делу решительный ход. В октябре 1653 года Собором духовенства и земских чинов решено принять Малороссию "под высокую руку царя Алексея Михайловича"; а 6 января 1654 года совершилось торжество соединения.

Из-за этого началась война России с Польшей. Сам царь отправился с войском. Русские в полгода овладели Смоленском, Витебском, Минском с округами. В 1655 году завоевана была вся Литва, Белоруссия; русские прошли всю Волынь и Галицию, везде разбивая поляков. Польша, доведенная до крайности, просила перемирия, оставив за Россией все завоеванные области и объявив царя Алексея Михайловича преемником короля Яна Казимира.

Уезжая из Москвы на войну, царь поручил патриарху Никону заботы о государственных делах и о своем семействе. Во все время отсутствия царя Никон становился правителем государства. Он рассылал указы воеводам и другим властям; он утверждал боярские приговоры по разным государственным делам.

Патриаршество Никона, хоть и не столь долгое по времени, - это целая эпоха в истории Русской Церкви. В лице его власть русского патриарха достигла такой высокой степени, какой не достигла даже при Филарете Никитиче. Если Патриарх Филарет пользовался большой властью как отец правившего государя, то Никон, один из подданных, сын простого крестьянина, силою своего ума и личных достоинств возвысился до патриаршего престола, удостоился имени Великого Государя и стал первым и самым могущественным государственным деятелем после царя.

Когда царь находился в походе, в Москве и Казани открылась моровая язва, перешедшая затем и на соседние области. В столице свирепствовала она с такой силою, что с июля по ноябрь перемерла большая часть прихожан со священниками и притчами. Патриарх Никон со свойственной ему твердостью делал распоряжения к облегчению этого страшного бедствия. Особую заботу он должен был принять на себя о сохранении царской семьи, порученной его попечению. Послав в Калязин монастырь приказание о приготовлении келий, служб и всего необходимого к принятию царицы и ее семейства, Никон отправился с царской семьей в лавру св. Сергия, потом перевозил царскую семью из монастыря в монастырь и таким образом сохранил ее от заразы. В то же время от имени царицы и маленького царевича Алексея патриарх рассылал по городам грамоты об употреблении строгих мер предосторожности против заразы: предписано было ограждать зараженные места крепкими заставами; жечь костры для очищения воздуха; донесения, переходившие зараженными местами, предписано было списывать со слов у костров, а подлинные сжигать. К осени чума стала ослабевать. В конце октября патриарх привез к царю в город Вязьму семейство его здравым и невредимым.

Тогда царь выразил свою благодарность Никону жалованной грамотой, данной новому патриаршему Иверскому монастырю. В этой грамоте Никон назван был "Великим Государем, патриархом всея Великия, и Малыя, и Белыя Руси". Но Никон не желал этой почести и просил царя освободить от нее. В письмах к царю он называл себя "грешным и смиренным Никоном"; но в государственных актах этот титул, по настоянию царя, употреблялся.

Проникнутый сознанием своего долга быть во всем согласным с уставами святых отцов и хранить их непреложно, Никон стал сверять московские печатные книги с греческими и увидел множество несоответствий. Он обнаружил, что даже Символ веры на славянском оказался неточным! Никон принялся за исправление богослужебных книг по греческим образцам. Особенно тяготило Никона то, что мало было людей, подготовленных к принятию исправленных книг и обрядов. Потому-то Никон долго не соглашался принять патриарший сан после Иосифа; потому-то он при поставлении объявил, что не иначе согласится принять патриаршество, как под условием не препятствовать ему в исправлении беспорядков, вошедших в Русскую Церковь. После совещаний о печальном положении книг и некоторых обрядов царь и патриарх в 1654 году решили созвать Собор в царском дворе. Патриарх предложил Собору: "Надобно ли следовать новым печатным богослужебным книгам, в которых найдено много несходного или, точнее сказать, ошибочного против древних греческих и славянских книг? Или же должно предпочесть греческие и славянские книги, из которых те или другие содержат один и тот же устав и по которым, поучаясь, угодили Богу восточные учителя и московские святители?" Собор единодушно отвечал: "Достойно и праведно исправить новые по древним славянским и греческим книгам".

Вследствие этого сделано было распоряжение царем и патриархом: собрать из русских монастырей древние славянские богослужебные книги. В то же время посланы в Царьград к патриарху грамоты о предложенном исправлении книг. Патриарх Паисий собрал пастырей и соборным деянием утвердил решение Московского собора; в то же время Паисий прислал свою грамоту, где изъявил живейшую радость и одобрение предпринятому Собором делу. На Восток отправлен был монах Арсений Суханов, которому поручено было не щадить издержек для приобретения древних греческих рукописей. Арсений приобрел на Афоне до 505 книг богослужебных и учительных, между которыми одному Евангелию насчитывали тогда 1050 лет, а другому - 650, одному Служебнику - 600, а другому - 450 лет.

По возвращении Суханова Никон опять созвал Собор, на котором присутствовали бывшие тогда в Москве патриархи: Антиохийский Макарий и Сербский Гавриил, митрополиты: Никейский Григорий и Молдавский Гедеон. Никон говорил, что много раз укоряли Русскую Церковь в неисправности книг и отступлениях в некоторых обрядах и в пример указывал на двуперстие. Патриарх Макарий объявил, что двуперстное знамение принадлежит армянам и что "издревле прияхом творити знамение честнаго креста тремя персты десныя руки". Такой отзыв дали и прочие святители.

До 1658 года под наблюдением Никона изданы были многие богослужебные книги: Постная Триодь, Часослов, Ирмологий, Псалтырь Следованная и Требник.

В январе 1666 года пастыри Русской Церкви собрались в патриаршей Крестовой палате для обсуждений об исправленных книгах, и вот как они сами описали свои деяния: "Мы испытывали подробно и долгое время новоисправленные и вновь переведенные печатные книги, рассматривали и старые славянские харатейные рукописи и не нашли в новых книгах ничего противного вере, а по всему увидели их согласными со старыми славянскими харатейными книгами".

По свидетельству современников, Никон был талантливым проповедником, говорившим свои поучения и проповеди так, что люди забывали обо всем и в храме стояла полная тишина. Один очевидец вспоминал о "Красном слове" патриарха, сказанном 11 марта 1655 года перед отправлением государя на войну: "Речь его была обильна и плодовита и походила на поток богатой воды. Все молчали и внимали ему, как бы рабы перед господином..."

Никон был неутомимым строителем храмов и монастырей. Назовем главные из построенных им: Иверский, Крестный, Воскресенский.

С 1657 года начались перемены в жизни Никона. Бояре составили против него заговор и во что бы то ни стало добивались разрыва между Никоном и царем. Это им удалось. В печальной истории Никона постоянно видим одних и тех же бояр: Семена и Родиона Стрешневых и Милославских - родственников царя, князей Никиту Одоевского, Юрия Долгорукова, Алексея Трубецкого, боярина Салтыкова и дьяка Алмазова. Маржерет писал: "Патриарх Никон был очень близок к царю, казался всемощным, но низринут судьбою придворной жизни". Бояре не могли перенести власти Никона в совете царевом. Никон же по власти патриарха говорил и выполнял правду, не разбирая лиц. Так, когда Морозов и другие бояре завели органы и латинские иконы, Никон обличал их во храме перед лицом царя.

Бояре стали открыто оскорблять патриарха: рассказывали, что Семен Стрешнев, например, назвал именем Никона свою собаку и научил ее складывать лапы наподобие архиерейского благословения.

С половины 1657 года царь стал отдаляться от Никона; дружеских бесед и частых совещаний с патриархом уже не было. Бояре возбудили недоверие царя к Никону и старались довести его до вражды. Если бы царь и патриарх искренне объяснились между собой, дружба их возобновилась бы, но бояре этого не допускали.

В июле 1658 года представился случай довести неудовольствие до открытого разрыва между царем и патриархом. В Москве готовили торжественный прием грузинскому царю Таймуразу, желавшему скрепить союз Грузии с Россией. Патриарх оставил отстраиваемый им Воскресенский монастырь, чтобы принять участие в этой встрече. Но, по интригам бояр, патриарх не был приглашен во дворец. Изумленный патриарх послал своего боярина узнать о причине, но стольник Богдан Хитрово ударил посланца палкой. Никон требовал удовлетворения; царь обещал и лично желал объясниться с Никоном, но, по проискам бояр, Никон удовлетворения не получил. Патриарх надеялся говорить с царем в праздники, но царя удержали от выхода. Решение оставить патриарший престол возникло у Никона 9 июля. 10 июля утром он заявил поддьяку о своем предстоящем уходе, послал купить клюку, простую палку, приготовить монашеское платье и простую телегу, ехать после службы. Саму службу Никон решил обставить весьма торжественно, велел принести посох митрополита Петра, велел певчим дьякам быть в лучших стихарях, заявив им, что провожают его в последний раз. После торжественного входа в Успенский собор Никон послал за саккосом митрополита Петра и омофором для облачения, которое задержалось из-за поисков. Церковь была переполнена. По причащении Никон сел перед престолом и послал письмо царю. Но царь вернул письмо. Патриарх долго ждал царя в церкви, но царь не приехал. Боярин князь Ромодановский, посланный объявить об этом патриарху, стал публично упрекать Никона в гордости и в том, что он называл себя Великим Государем.

Тогда Никон по окончании Литургии объявил народу, что он более не патриарх, поставил к иконе Богоматери посох святителя Петра и написал письмо к царю... Но ответа не получил. Явился князь Трубецкой и начал укорять Никона в гордости; Никон направился вон из церкви. Люди плакали и держали двери, не выпуская его из церкви; Никон пеший пошел из Кремля на Иверское подворье, а оттуда уехал в Воскресенский монастырь.

Никон понял бесполезность борьбы с боярством против захвата им церковного управления при отсутствии поддержки со стороны царя и невозможности получить таковую поддержку от епископата. Он ушел, ибо его управление становилось при таких условиях той "блевотиной", как он выражался, на которую возвращается пес, о чем не преминул упомянуть в суде 5 декабря дьяк Алмаз Иванов, желая напрасно этим показать, будто в этих словах выражал отречение от кафедры.

Никон и уходил с тем, чтобы побудить царя обратить внимание, что такое положение получилось в результате несоблюдения царем клятвы предоставить управление Церковью Никону по канонам церковным, а не по Уложению 1649 года; следовательно, самый уход совершен им не из-за небрежения к пастве, а, напротив, вследствие самой ревностной заботы о ней. Одновременно его уход был и уходом всех людей, которые роняли его авторитет и препятствовали каноническому управлению Церковью. Поэтому Никон и говорил, что он уходит так, как уходили апостолы из того города, где их не принимали. Под "блевотиной" он и разумел создавшееся положение вещей, неприемлемое канонически. Слова его и означали, что при таких условиях он не может быть патриархом и впредь до изменения их он не вернется.

Бояре изо всех сил спешили воспользоваться этим моментом. Они говорили царю, что Церковь остается без пастыря и что необходимо избрать нового патриарха. В это время прибыл в Россию бывший митрополит Глазский Паисий Лигарид, осужденный патриархом и скитавшийся без епархии по Греции и Италии. Обласканный боярами, он не задумался стать в число самых отъявленных врагов Никона. Первым делом Паисия и бояр были вопросы Стрешнева Паисию о Никоне и ответы Паисия, выбранные из церковных правил в осуждение Никона. Между тем Никон, не зная расположения Паисия, в письме к нему жаловался на свое положение и такую же грамоту написал Константинопольскому патриарху. Грамота была перехвачена, и письмо к Паисию также было в руках бояр. Обе эти бумаги глубого огорчили царя.

Царь послал вопросы о деле Никона ко всем патриархам. В 1664 году получены были ответы патриархов по неопределенности вопросов, не решавших дело Никона. А Иерусалимский патриарх Нектарий в особом письме просил царя за Никона: что он не находит причин к строгому осуждению Никона, и умолял царя вспомнить заслуги Никона, не слушать бояр и умирить Церковь. Это письмо произвело на царя глубокое впечатление. Царь поручил боярину Зюзину звать патриарха Никона в Москву. В ноябре 1664 года Зюзин написал патриарху, чтобы он приехал в Москву на праздник чудотворца Петра и послал бы звать государя к службе, как будто ничего между ними не было.

Никон прибыл в Москву и послал звать царя к богослужению. Это обстоятельство произвело ошеломляющее действие при дворе. Минута была решающая: от нее зависело или падение врагов Никона, или окончательное низвержение его самого. Но враги Никона одержали победу: они убедили царя не принимать Никона и объявить, чтобы он ехал в Воскресенский монастырь. Огорченный патриарх сказал, что он отрясает прах от ног там, где его не принимают.

В конце 1666 года прибыли в Россию патриархи: Александрийский - Паисий и Антиохийский - Макарий. В декабре собрался в царских палатах многочисленный Собор святителей. Никон, призванный на Собор, вступил в палаты как патриарх, но, не увидев для себя патриаршего места, не сел с архиереями и слушал стоя. Царь с глубокой скорбью говорил, что патриарх самовольно удалился с кафедры и самовольно поступал, возмущая тем самым покой Церкви в течение восьми лет. Слезы текли из глаз доброго царя при обличении прежнего своего друга и великого человека. Перед патриархами царь свидетельствовал, что не питал лично вражды к Никону. Затем не столько обвиняли, сколько осыпали его бранью враждебные Никону архиереи. В новом заседании царь потребовал обвинений от бояр; только Долгоруков сказал несколько слов, остальные молчали. Тогда Никон, окинув их взором, сказал: "Государь! Девять лет готовились обвинять меня, и никто не может вымолвить слова! Камнями могут побить Никона, но, хотя бы еще девять лет стали выдумывать клеветы, ничего не найдут против меня!"

Наконец, 12 декабря состоялось последнее заседание Собора, на котором Никону объявили обвинения и решение Собора. Обвинения были следующие: 1) самовольно оставил патриарший престол и удалился в Воскресенский монастырь; 2) по причине удаления заведены следственные дела, от коих многие пострадали; 3) досаждал государю, препирался с Собором и не был покорен; 4) митрополита Глазского называл еретиком; 5) без Собора подвергал запрещению епископов (Павла Коломенского). Собор определил: лишить Никона патриаршего сана и в иноческой одежде отослать на покаяние в пустынную обитель.

По прочтении приговора патриархи велели Никону, чтобы он снял с себя клобук с жемчужным серафимом, но Никон не согласился. Тогда Александрийский патриарх, как судия вселенский, тихо подошел к Никону и снял с его головы патриарший клобук, а надел простой, который снял с греческого монаха. Потом сняли патриархи с Никона сребропозлащенную панагию, украшенную жемчугом и драгоценными камнями. Никон сказал: "Возьмите все это себе, бедные пришельцы, и разделите на ваши нужды". Царь во все время суда был печален и не один раз заливался слезами. Когда с обвиняемого сняли панагию, он сказал: "Возьмите и мою мантию, если желаете". "Следовало, - отвечали ему патриархи, - снять с тебя мантию сейчас, но по сильному ходатайству Великого Государя дозволим тебе ее носить, пока не прибудешь в назначенную обитель". То есть мантию оставили у Никона "страха ради всенародного". Объявив Никону, что он уже не патриарх, а простой инок и должен идти на покаяние в Ферапонтов монастырь в Белозерских пределах, отпустили его из Церкви. Никона заточили в Ферапонтов монастырь. Здесь сидел он в полном заточении. Маленькая келья его в одно окошечко, через которое едва-едва проникал свет, не давала ему возможности ни пройтись, ни достаточно иметь воздуха. Единственное движение ему разрешалось делать - это ходить в трапезную, где он ел из общего котла со всеми служителями монастыря. Никого к нему не пускали, и он три года никого не видел, ни с кем не говорил; продавать или покупать что-либо ему воспрещено было. Крест у него отобрали. Одежда и обувь его изодрались, так что ему стыдно было посещать трапезную. Но к Рождеству 1671 года тюремщик дал Никону перья, бумагу и чернил, чтобы тот написал царю письмо.

В этом письме Никон описывал все, что с ним происходило в Ферапонтовом монастыре, рассказывал о болезнях своих и недостатках и в заключение просил об облегчении своей участи. Царь послал боярина Родиона Лопухина, который должен был устроить старца. Лопухин дал Никону свободу ходить по монастырю, одел его, распорядился, чтобы соседний Кирилловский монастырь доставлял ему все необходимое.

Получив некоторую свободу, Никон воспользовался ею для блага народа: он занялся лечением больных. Но эту деятельность оклеветали пред царем, будто народ ходил к нему с целями политическими. К Никону была приставлена стража. 30 января 1676 года царь Алексей Михайлович умер. Узнав о смерти царя, Никон заплакал и сказал: "Воля Божья, видно, судится нам на том свете. Бог его простит, поминать его я буду". На престол вступил 14-летний Федор. Вскоре пришел царский указ о переводе Никона в Кирилловскую обитель. Этот монастырь был крайне враждебен Никону. Из-за содержания, которое по указу царскому должен был отпускать Никону монастырь, происходили взаимные неудовольствия: Никон жаловался царю на монастырь, а монастырь - на Никона. Поэтому положение Никона в Кирилловском монастыре было хуже, чем в Ферапонтовом. Кельею его была монастырская темница для провинившихся монахов. Пищу приносил ему служка - щи да каша, кусок хлеба и кружка воды.

По ходатайству царевен Татьяны и Софьи царь Федор Алексеевич повелел перевести Никона в любимый им и им же построенный Воскресенский монастырь. Радость узника был необычайна. Никон простился с братией и на струге по Шексне отправился к Волге.

Весть о возвращении Никона и о том, что он поедет водою до Ярославля, быстро разнеслась по городам и селам: тысячи человек ожидали его на берегу для получения от него благословения. Духовенство с хоругвями, крестами и иконами выходило на берег для торжественной встречи. Но недалеко от Ярославля Никон в пути скончался. Свершилось это 17 августа 1681 года на 76-м году его многострадальной жизни.

Никон погребен был в Воскресенском монастыре. Уже после его кончины восточные патриархи возвратили Никону патриарший сан.

"История Русской Церкви" М.1996