С. Фомин

Неосуществившийся план спасения Cамодержавной России

Возвращаясь к вопросу о предложении государем себя в патриархи (государь действительно предложил Св. Синоду свою кандидатуру. Однако Синод промолчал, и государь к этому вопросу больше не возвращался), особо подчеркнем, что отвергнутая членами Св. Синода жертва царственных мучеников (ему шел 37-й, а ей 33-й год!) была попыткой преодоления трагического для русского царства личного разлома двоицы царя Алексея Михайловича и патриарха Никона, отозвавшегося в середине XVII в. церковным расколом. Попытка, к несчастью, неудачная (но не по вине царственных мучеников!). Так и не удалось тогда сойти с дороги, приведшей нас из XVII века прямехонько к 1917 году.

Об этом косвенно свидетельствует наречение имени наследнику престола цесаревичу Алексию Николаевичу. Имя было заранее обдумано. Вопрос был решен задолго до рождения. И наверняка в него вкладывался особый смысл.

"Императрица и я, - передавал генерал Г.О. Раух слова государя в ответ на расспросы, - решили дать наследнику имя Алексей, надо же как-то нарушить эту череду Александров и Николаев".

Многие современники отмечают особое отношение императора Николая II к царю Алексею Михайловичу. Вспомним хотя бы исторический костюмированный бал в Зимнем дворце 22 января 1903 года (последний большой придворный бал в истории Российской Империи), на который государь явился одетым в наряд царя Алексея Михайловича, а государыня - в платье царицы Марии Ильиничны, супруги Тишайшего. (Однако при Дворе шушукались не только о царе Алексее Михайловиче, но и о его внуке - царевиче Алексее, сыне Петра Великого и его трагической судьбе...) Когда в связи с рождением наследника ему напомнили про царя Алексея Михайловича, государь отвечал: "Да, вы правы; я же со своей стороны желаю лишь одного, это - чтобы наследник дал России в лице своего сына второго Петра Великого".

Если бы царь стал патриархом, повторилась бы ситуация, существовавшая при первом царе из Романовых Михаиле Феодоровиче, отцом которого был, как известно, патриарх Филарет. Церковный историк протоиерей Лев Лебедев писал по этому поводу: "...В России сложилась ситуация, уникальная, пожалуй, не только для русской истории, но и для всемирной истории Церкви, когда родные отец и сын становятся двумя главами единой православной державы! Патриарх Филарет титулуется "Великим Государем", как и царь (тогда как для патриархов был принят иной титул - "Великий Господин"). Между Церковью и государством устанавливаются, таким образом, подлинно родственные (в прямом и переносном смысле) отношения, обеспечивающие особую внутреннюю крепость всей русской жизни. Этот промыслительный урок как определенное Божие Указание был хорошо понят в России".

В связи со всем сказанным весьма небеспочвенной выглядит интуиция В.И.Карпеца, предполагавшего, что монашеское имя царя мученика, если бы состоялось его патриаршество, было бы, имея в виду имя его становившегося царем сына АЛЕКСИЯ, также предопределено: НИКОН.

От исполнения пророческого благословения, полученного в Дивееве, царственные мученики не отказались и позднее, уже после того, как архиереи "промолчали"...

9 апреля 1921 г. корнет С.В. Марков (1898-1944), давая показания по делу о цареубийстве, сообщил о существовавших в 1918 г. у пользовавшегося доверием царственных мучеников зятя Г.Е. Распутина Б.Н.Соловьева (1893-1926) намерениях: "План Соловьева был таков. Земский собор должен был снова призвать государя на престол. Государь бы отрекся тотчас же в пользу наследника, а сам стал патриархом. Править Россией должен был Регентский (всесословный) совет. Императрица ушла бы в монастырь. Ольга Николаевна и Татьяна Николаевна еще в Тобольске с Ее Величеством просились в монастырь. Это я знаю кроме как от Соловьева, так же и из советских газет".

Итак, подведем некоторые итоги.

Наследник становился царем (с именем Алексий).

Государь - патриархом (с именем Никон).

Государыня, принявшая монашеский постриг с именем Феодора, - регентом при своем сыне царе Алексии Николаевиче до достижения им совершеннолетия.

Все это в целом - поразительное пресуществление домашней церкви царственных мучеников в общероссийскую, а по месту русского государя в мировой иерархии - во вселенскую симфонию царя и патриарха.

И еще один немаловажный штрих: Г.Е.Распутин, которому было дано Богом облегчать тяжкие страдания цесаревича, предсказывал, что он "годам к тринадцати-четырнадцати (т.е. в 1917-1918 гг. - С.Ф.) будет крепок и здоров и болеть больше не будет". Григорий Ефимович называл его "великим самодержавцем". Он писал: "...Как не было такого царя и не будет. (...) Алексея очень в душе имею, дай ему рости, кедр ливанский, и принести плод, чтобы вся Россия этой смокве радовалась. Как добрый хозяин, насладились одним его взглядом взора из конца в конец". В 1914 г. Распутин на пожертвованные ему средства возвел в Верхотурском Николаевском мужском монастыре, где почивали мощи прп. Симеона Верхотурского, красивый дом, напоминавший древнерусский терем, предназначавшийся для наследника цесаревича Алексия, который, после ожидавшегося сюда сначала в 1914 г., а затем осенью 1917 г. паломничества царственных богомольцев, должен был остаться здесь на некоторое время для поправки здоровья, а может быть, и окончательного исцеления...