Т.Крупнова

Удавшийся план спасения будущей династии Романовых

Достойно несли свою воинскую службу луховчане. Не щадя живота своего, жизни складывали на алтарь Отечества. Многое стало известным, многое еще предстоит узнать. Но об одном подвиге стоит рассказать особо. Описан он в Ипатьевской летописи.

...Шел 1611 год. Многие лухские ополченцы воевали в отряде воеводы Вышеславцева. К концу лета они выбивали поляков из Ярославля.

Пан Лисовский, которому надоело сидеть в Юрьевце и разорять тот край, решил идти маршем на Кострому. Он знал, что в Ипатьевском монастыре томится в плену немало его соплеменников. Ведомо ему, конечно, было и то, что монастырь был резиденцией патриарха Филарета и всей семьи Захарьиных-Юрьевых-Романовых. Значит, было чем поживиться в богатом монастыре. И Лисовский решительно двинул со своими жолнерами вверх по Волге.

Получив сведения о передвижениях Лисовского, воевода Вышеславцев, покончив с поляками в Ярославле, двинулся навстречу знаменитому разбойнику-пану.

Лисовский подошел к Костроме, сжигая и круша все на своем пути. Отобрал у мужиков-рыбаков лодки и остановился прямо напротив Ипатьевского монастыря. Поляки с алчностью смотрели на левый берег Волги, где золоченые маковки церквей сулили богатую добычу.

День штурма был назначен. Пан Александр проверил все средства переправы, определил каждому воину его место в предстоящей битве, чтобы на другой день под прикрытием сумерек начать движение и к рассвету прибыть к стенам монастыря.

Утром, когда еще только начали брезжить сумерки, от берега Волги раздался истошный крик. Лисовский бросился на крик и оцепенел - лодок на берегу не было. Лишь одинокий челн покачивался на середине красавицы-реки.

В это время с трех сторон по войску Лисовского ударили ополченцы из отряда Вышеславцева. Причем с флангов в сечу рванулись какие-то мокрые дядьки в исподних рубахах и с ножами в зубах.

Это луховчане, темной осенней ночью подплывшие, с тростниковыми трубками во рту, к лодкам, отвязали их. Затем то ли пустили вниз по течению, то ли припрятали - летопись об этом умалчивает. Теперь они, не успев переодеться в сухое, лезли в сечу, пытаясь достать проклятого пана.

Конечно, Лисовский, должно быть, узнал, что против него снова воюют луховчане, и содрогнулся, вспомнив, как вот так же, в исподних рубахах, только по лютому морозу, на него бежало воинство Григория Лапши. Внезапность нападения сыграла свою роль - отряд Лисовского был разбит. Сам пан с горсткой своих людей едва унес ноги.

Ипатьевский монастырь гордо возвышался на левом берегу Волги. Ничто ему больше не грозило. Кто знает, может быть, отряд Вышеславцева спас семью будущего русского царя от страшной участи.

***

Затихали ветры Смутного времени. Возвращались домой уцелевшие воины. Группами и в одиночку шли они к родным порогам.

Однажды на звоннице Тихоновской пустыни в неурочное время ударили колокола. Но это был не тревожный набат. Благовест словно приветствовал кого-то. Уцелевшие жители слободы бежали к воротам монастыря.

Вскоре на дороге появился странный кортеж, окруженный ратными людьми. На телеге, устланной меховыми полстями, лежал тяжелораненый князь Дмитрий Михайлович Пожарский, возвращавшийся в родовую вотчину - село Мыт. Рядом с телегой шел Степка Васильев, присоединившийся к кортежу в Лухе, и рассказывал князю о том, что игумен Иона находится в добром здравии, что лихой тать не посмел поднять руку на святого отца...

У ворот обители игумен Иона низко поклонился лежавшему на телеге князю:

- Приветствую тебя, Дмитрий Михайлович. Поклон тебе за твои ратные труды. А раны залечим. Господь не оставит нас Своим попечением.

Несколько дней гостил князь Пожарский в монастыре. Каждый день здесь служился молебен о его выздоровлении. Монах-лекарь пользовал князя мазями из целебных трав. Раны промывались святой водой.

Игумен Иона предложил князю пожить в монастыре до полного выздоровления. Но Дмитрий Михайлович, почувствовавший себя лучше, засобирался в Мыт - ему тоже хотелось домой, к своей семье. После выздоровления его ждали государственные дела.

Они прощались, два героя национально-освободительной борьбы против поляков, прощались навсегда, больше им не суждено было увидеться. Но князь Пожарский остался до конца вкладчиком Тихоновой пустыни, а игумен Иона всегда поминал народного полководца в своих молитвах.

Вновь зазвонили колокола. Раненого князя уложили на телегу.

- Благослови, отче, - тихо прошептал князь. А Степке, со слезами на глазах смотревшему на него, строго сказал: - Не гоже воину слезы лить. Воинское свое поручение я с тебя не снимаю: береги игумена Иону, как зеницу ока.

По Ипатьевской летописи 1612 года, по летописи Степана Васильева 1611-1613 гг.

Примечание. Все даты даны по старому стилю, летосчиление - с первого сентября.