Игумен Агафон

БЛАЖЕННАЯ КОНЧИНА НАСЕЛЬНИКА СВЯТО-НИКОЛО-ТИХОНОВА МУЖСКОГО МОНАСТЫРЯ

Она последовала после двухлетнего пребывания иеромонаха Фаддея в обители. В миру он был инженером, неплохо зарабатывал и помогал Церкви. Он посетил много монастырей, в том числе и на Святой Земле и в Греции, на Афоне прилежно молился. Постепенно подошел к монашеству, был пострижен в Тихоновой обители и стал священником. У него ничего не болело, но он худел и вес его с 80 кг дошел ниже 40. Врачи не находили болезни, а он ее не искал и предпочитал молиться. Не раз он говорил: "Смотрите, какое чудо: у меня одни кости, а я хожу и служу в церкви". И действительно, когда его переоблачали перед смертью, у него не было мышц: одни кости и кожа.

Он любил служить и часто через день или два причащался. За день до своей смерти он ходил, говорил с людьми, писал завещание. В ночь перед смертью он снял со стены крест с мощами Симеона Верхотурского (это было в день преподобного Симеона) и с крестом в руке потерял сознание. Утром пришли монахи и стали читать отходную, а он лежал и повторял молитву: губы его шевелились. Потом улыбнулся, и душа его отлетела к скорби любящих его братий. Отпевание было длинным и благодатным. Он похоронен у алтаря Смоленской Божией Матери.

Мир праху твоему, наш брат, первый покойный монах нынешней монастырской братии.

Послесловие

Что можно сказать сейчас, спустя 25 лет после блаженной кончины старца? Такого могущества самопожертвования и любви к Богу мне видеть больше уже не приходилось. По силе прозорливости, которая у него была, мне тоже не приходилось видеть ему равных. Однако: «Ищи старца смиренного, а не прозорливого». Смирению у него можно было поучиться. «Я дураком родился, дураком и помру», — твердил он, искренне так и считая. Есть прозорливые старцы, но держаться от них надо подальше, ибо черпают они из запретного источника, используя во славу себе подаренные врагом таланты. На этот коптящий огонь слетаются многие мотыльки, больные страстью гордости: «у меня есть прозорливый старец». Таких старцев хватает, но узнают их по отсутствию смирения.

Я надеюсь, что за пределами этой жизни меня ждет встреча с любимым учителем. Что я ему скажу, чем оправдаюсь перед Христом в леностной моей жизни? Как отвечу за людей, которые вверяли мне свою душу, а я недостаточно за них молился, предпочитая побольше спать. Как оправдаюсь за злые и немилостивые слова свои, категоричные осуждения людей по страсти? Чему я от него научился? Знаю только, как надо, а не делаю так. Как отвечу, неблагодарный, за те благодеяния, оказанные мне людьми, за которых недостаточно молился? Каким будет итог моей жизни? Сделал ли я хоть что-нибудь хорошее, чтобы искупить грехи свои? Надеюсь на милосердие Божие и заступничество о. Ивана в моем посмертии.